Случайное фото
img_2158_2.jpg img_9051.jpg dsc_3608_2.jpg img_0036_1.jpg
© Церковный календарь
Радио Радонеж (Москва 72,92 FM) онлайн Слушайте прямой эфир православной радиостанции Радонеж (Москва 72,92 FM) онлайн, в хорошем качестве.

История

Путешествие по забытым родовым усадьбам

Путешествие по забытым родовым усадьбам
14 августа 2017
С подростками и молодежью мы посетили вотчину Левицких в Тульской области

 

В Тульской области находятся многие родовые имения известных людей России, в том числе А.С. Хомякова, Л.Н. Толстого, А.Т. Болотова. Здесь же жила в усадьбе Лебяжье Богородицкого уезда около станции Волово Александра Алексеевна Ершова (урожд. Штевен; 1865-1933) и ее семья. За годы знакомства с ее наследием, которое открылось через ее внучек, Александра Алексеевна стала нашему Преображенскому братству родным по духу человеком.

Одной из задач нашей экспедиции было желание исполнить просьбу внучки А.А. Ершовой Натальи Владимировны Левицкой (1932-2017), которая почила в этом году в крещенские дни, посетить их родовые места (Ершовы породнились с Левицкими после революции – старшая дочь Александры Алексеевны, Мария Ершова (1898-1990) вышла замуж за Владимира Сергеевича Левицкого (1898-1953)).

Наталья Владимировна Левицкая

В свое время Н.В. Левицкая передала мне копию воспоминаний об этих местах ее бабушки – Софьи Руфимовны Левицкой (урожд. Мясоедовой; 1861-1933), племянницы известного художника – передвижника Г.Г. Мясоедова. На воспоминания двух бабушек Натальи Владимировны – Софьи Руфимовны Левицкой и Александры Алексеевны Ершовой (не случайно, что их могилы находятся рядом на Миусском кладбище в Москве) – мы опирались в нашем путешествии в Алексеевское и Одинцово.

Софья Руфимовна Левицкая. В парке. Художник Н.А.Ярошенко
Первым пунктом нашего маршрута стал поселок Теплое и храм Иверской иконы Божьей Матери конца XIX века. Настоятель храма протоиерей Валентин Дудин изучает историю своего края, и мы хотели расспросить его о Левицких. Видимо в Тульской области – это уже традиция, что священники занимаются краеведением: начиная с протоиерея Ростислава Лозинского (1912-1994), доктора богословия, благодаря которому многие исторические места были спасены от разорения и уничтожения (например, Всехсвятское кладбище в Туле).

                                                                                                 Слева – протоиерей Валентин Дудин
Отец Валентин рассказал нам, что в этих местах хранится память о Павле Ивановиче Левицком (1842-1920) – ученом-лесоводе, трудившемся в своем имении Алексеевское на тепло-огаревской земле в конце XIX‑нач. XX вв. Под его руководством на распашных землях были посажены леса в урочищах «Каменный», «Горелый», «Дегтивное», «Липовый», раскинувшиеся почти на 400 гектарах, – их до сих пор называются посадками Левицкого.

                                                                                                              Павел Иванович Левицкий
В поселке Теплое в краеведческом музее есть стенд, посвященный П.И. Левицкому. Молодой директор музея познакомила нас с небогатой экспозицией: вырезки из газет, книга о посадке леса, книга из библиотеки Левицких, копии фотографий из семейного архива, приветственное письмо Санкт-Петербургского общества изучения и сохранения наследия Врангелей организаторам и участникам экологического фестиваля им. П.И. Левицкого.

Дочь П.И. Левицкого Лидия (1871-1944) вышла замуж за барона Александра Константиновича Врангеля (1872-1929), коллежского советника, с 1908 года он служил в Елецком окружном суде председателем. Их дочь – Наталья Антошина (Врангель-Левицкая) (1898-1977) была членом церковной общины при храме Николы в Кленниках на Маросейке, а в 1931 годы была арестована и сослана в Сибирь.

 

Дальше мы отправились в разрушенное имение Алексеевское Чернского уезда Тульской губернии. А.А. Ершова в своих воспоминаниях о Л.Н. Толстом, который весной 1898 года заезжал сюда и по причине недомогания оставался у гостеприимных хозяевах более недели, пишет следующее: «Владельцем с. Алексеевское был всеми уважаемый Павел Иванович Левицкий, тогда уже пожилой человек, весьма образованный, стойкий и трудолюбивый хозяин, который образцово устроил свое имение, много лет занимался лесными посадками, изменившими самую природу тех мест; ввел у себя дававшее ценные наблюдения и выводы, правильное счетоводство, производил метеорологические исследования и печатал в сельскохозяйственных журналах интересные, полезные всем хозяевам статьи».

От имения осталась сильно пострадавшая в советское время Церковь Алексия, митрополита Московского, построенная в 1821 г., в которой и по сей день видны былое величие и красота. Церковь почти разрушена, хотя на сайте района написано, что она является «памятником, ценным образцом архитектуры русского классицизма первой половины ХIX века на территории Тульской области». Отец Валентин Дудин рассказывал, что сохранились сведения о том, что рядом с храмом был установлен небольшой памятник царю-освободителю Александру II.

Церковь Алексия, митрополита Московского

Церковь Алексия, митрополита Московского

Один из приделов храма, как нам сказал отец Валентин, был назван в честь прп. Сергия Радонежского. Мы как раз были там 18 июля, в день памяти прп. Сергия Радонежского и прмцц. вел. кн. Елисаветы, поэтому мы помолились в храме этим двум святым о русской церкви и русской земле.

С пением псалмов мы обошли церковь, прокладывая себе дорогу сквозь высокую крапиву.

В селе остался один дом, где доживает свой век пожилая пара. Много заброшенных зданий. Самые живые в этом месте были гуси.

Мы побывали на кладбище, где похоронен П.И. Левицкий. В школе нового села Алексеевское помнят Павла Ивановича и бережно ухаживают за его могилой. Мы вспоминали как Наталья Владимировна Левицкая смеялась, рассказывая, что на надгробной табличке указано, что Павел Иванович граф, хотя графом он не был.

Могила Павла Ивановича Левицкого

Мы принесли цветы, которые собрали в поле, помолились и спели вечную память.

 

Далее наш путь лежал в «старинное, всеми любимое имение Одинцово», – как пишет о нем Софья Руфимовна, – находящееся в селе Одинцово Чернского уезда Тульской губернии. Сейчас оно тоже разрушено и забыто. Это родовое имение, в котором жили родители Павла Ивановича Левицкого с 1844 года: Иван Иванович (1811-1890) и Павлина Васильевна (1818-1903) Левицкие. Софья Руфимовна, выйдя замуж за их младшего сына Сергея Ивановича (1854-1898), морского офицера (после отставки и женитьбы стал жить в Одинцово как помещик и землевладелец), с 1885 года переселилась в Одинцово.

Иван Иванович и Павлина Васильевна Левицкие. Из семейного архива Н.В. Левицкой
Софья Руфимовна Левицкая после революции в конце 1920-х гг. написала о жизни в Одинцово: «Все радости и горести протекли в нем. Теперь остались там одни дорогие могилки, которым мне, вероятно, не удастся даже поклониться… Но воспоминаниями, любовью и благодарностью до конца дней моих будет полно мое сердце».

Мы не знаем, где именно находятся могилы Левицких, но нам было важно увидеть все эти места, которые так любила Софья Руфимовна.

Нам удалось найти руины Церкви во имя Ахтырской иконы Божьей Матери, – хоть мы и не сразу поняли, что это именно они, – о которых писала Софья Руфимовна Левицкая в своих воспоминаниях: «Взлетаем на гору и поднимаемся к церкви – небольшой, беленькой, с зеленой крышей и тоненьким, высоким шпилем колокольни. Мы огибаем ее, въезжаем в ворота и подлетаем к крыльцу с белыми колоннами, защищенному стеклянными рамами, с деревянными диванчиками по бокам».

Руины церкви во имя Ахтырской иконы Божьей Матери

Церковь в Одинцово (церковь во имя Ахтырской иконы Божьей Матери). Рисунок Екатерины Сергеевны Левицкой, дочери С.Р. Левицкой
Расположившись рядом, мы представили себе жизнь в усадьбе по воспоминаниям С.Р. Левицкой о семейном торжестве в честь престольного праздника 2 июля: «Радостный день в Одинцове под благословением Ахтырской иконы Божией Матери». Софья Руфимовна описывала такой же чудесный теплый летний вечер, атмосферу семейного уюта и общения, красоту дома, сада, аллей; всенощную, панихиду в семейном склепе (склеп остался, но сейчас это большая яма зияющая пустотой)…

Склеп
Все наши подростки внимательно слушают, и это опустевшее место оживает в памяти, становится близким и родным.

Мы читаем описание крестного хода от церкви к дому с иконой, благословение образом всех желающих хозяйкой дома Павлиной Васильевной. Семейный праздник заканчивается горячей молитвой Павлины Васильевны Левицкой перед Ахтырской иконой Божьей Матери с просьбой внушить ее детям, внукам и правнукам непоколебимую веру в Бога и любовь к ближнему.

Ахтырская икона Божьей Матери
Свое повествование Софья Руфимовна тоже завершает молитвой: «Да будет благословен этот день и все любящие и помнящие его». Смеем надеяться, что это благословение передалось и нам, если судить по той вдохновенной вечерней молитве, которую мы совершили рядом с развалинами церкви после чтения воспоминаний.

«Что сталось с нашей страной Российской? Но то, что погибло все вещественное и прекрасное, не так еще важно…» – пишет Софья Руфимовна. «Но не должно терзать нам наше сердце таким крушением всех наших дел. То слабость наша. Помнить мы должны, что нам не временное – вечное должно быть дорого…» – вторит ей А.А. Ершова. В первую очередь они сокрушались о повсеместной потере русскими людьми духовности и веры и молили Бога, чтобы Он сохранил веру у их детей и внуков.

Этот день нам всем очень запомнился. Мы увидели в действии духовное усилие памяти, пусть даже совсем небольшое, которое восстанавливает потерянные связи и общение с ушедшими в мир иной, и умножает нашу общую веру, потому что у Бога все живы.

Ольга Синицына

Фото Сергея Федорова, Анастасии Григорян и Алены Осиповой

С высоты

 

Масленица

Масленица

Неделю перед наступлением Великого поста в народе называют масленицей. В церковном же календаре это время названо Сырной седмицей. По православному Уставу в это время уже не разрешается вкушать мясные продукты, следует ограничиваться молочной пищей и рыбой. Для людей верующих сырная неделя, или масленица, является временем подготовки — это переход от обычной жизни к духовным подвигам. В это время уже не совершаются браки (до самой Красной горки — воскресенья после Пасхи). Мясная пища запрещается, в среду и пятницу церковная служба почти великопостная, с чтением покаянной молитвы Ефрема Сирина.

Но обычно при слове «масленица» возникают ассоциации с народными гуляньями, чучелом зимы, катанием на санях, взятием снежной крепости и битвами «стенка на стенку»… И — непременные блины! Этот «северный карнавал» является отзвуком древнего языческого праздника проводов зимы, который совершался на протяжении двух недель во время весеннего равноденствия (20 марта). В давние времена праздник олицетворял наступление весны, пробуждение природы, силу солнца. Возможно, именно поэтому на «проводах зимы» до сих пор сжигают чучело Зимы?

После принятия христианства наши предки наполнили древние обычаи новым содержанием. На масленице старались накормить блинами в первую очередь неимущих и странников, не только ходили в гости к родным и знакомым, но и мирились, прощая друг другу вольные и невольные обиды.

Благодарственное письмо Дудину В.И.

«Несколько часов люди стояли после службы, чтобы услышать стихи Евтушенко»

О Евгении Евтушенко вспоминает протоиерей Валентин Дудин, настоятель Свято-Иверского храма в поселке Теплое Тепло-Огаревского района Тульской области.

Я – настоятель «Нюрина храма», как называл его сам поэт. У него есть стихотворение, посвященное  памяти Анны Никитичны Маркиной, его няни, и в нем он пишет: «Спасибо моей няне Нюре за то, что я в литературе».  Есть там и такие : «За полем за гречишным, мне и в Нью-Йорке слышном, на кладбище непышном, в прореженном леске, крест свежий, не понурый, над моей няней Нюрой стоит на глине бурой, не жалуясь Москве».

Его няня, Анна Никитична Маркина, воспитывавшая поэта с младенчества, вложившая в него всю себя настолько, что даже замуж не вышла, жила здесь, у нас, на Тульской земле. Здесь ее родина, здесь она прожила последние годы своей жизни. Есть в десятитомнике фотография 1932 года, где она на коленочках держит будущего поэта.

К няне он приезжал сюда и в семидесятые годы, до моего назначения настоятелем, в наш храм, и позднее. Потом, став  настоятелем, я познакомился с Евгением Александровичем. Он приезжал к няне, а потом и на ее могилу, даже работая преподавателем в США. Бывая Москве, всегда находил время, чтобы выбраться, почтить память человека, столько для него сделавшего.

В том же стихотворении, посвященном Анне Никитичне Маркиной, он пишет: «За Тулой, Тулой, Тулой,

за речкой снулой-снулой

и за избой сутулой,

где больше Нюры нет,

в кирпичном сельском храме

в любой иконной раме

есть, Нюра, твой портрет.

(…)

Еще живет, не злобясь,

застенчивая доблесть.

Мерцает Нюрин образ

сквозь образа святых.

(…)

Гречиха, ах, гречиха,

сквозь горе и сквозь лихо

ты шепчешь, но так тихо,

что непонятно нам…

Хотя мы не святые,

грех – наследить в России…

Россия – Нюрин Храм.

Последние строчки – ответ тем, кто считает, что в жизни поэт сделал что-то не так.

На критику этого большого поэта от “патриотов” я бы ответил, что Евтушенко – человек мира. Его пребывание в США – культурно-дипломатическая, духовно-нравственная миссия. Личность Евтушенко настолько многогранна, он настолько обогащал своим творчеством каждого человека – это видно особенно сейчас, по реакции людей после его ухода. Действительно, «поэт в России – больше, чем поэт».

Стихи в храме

Мы очень рады были его поддержать, когда в нашем храме он устроил авторский вечер в День славянской письменности. Ведь вся его поэзия имеет духовно-нравственные корни, у него нет не нравственных стихов.

Стоять ему на той встрече  было трудно, он сидел на коляске. Вокруг собрались люди – от детей до пожилых прихожан, все внимательно слушали его, буквально – внимали. Это было настолько трогательно видеть в нашем храме.

Вообще его идея читать в храмах стихи была интересной. Он читал в Вашингтонском храме,  который вмещает полторы тысячи человек. И он был полон! Несколько часов люди стояли после службы, чтобы услышать стихи поэта.

Евгений Евтушенко стремился соединить две цивилизации, две культуры – русскую и американскую. Он был миротворцем.  Можно вспомнить его активную гражданскую позицию во время Карибского кризиса. А ведь Нагорная проповедь Спасителя нам говорит о том, что «Блаженны миротворцы, ибо они будут наречены сынами Божиими» (Мф. 5, 9).

Статуя Ответственности и крестное знамение

Помню его идею, которую, надеюсь, удастся реализовать уже нам. Евгений Александрович говорил: «В США есть статуя Свободы, а в России желательно поставить бы статую Ответственности».

Про отношения с Богом, про свою веру он говорил так: «Отец Валентин, поймите меня, я человек не культовый. В каком плане? Я верю в Бога, чувствую, что Он всегда со мной,  вижу, как Он мне помогает, как Он меня любит… Но не могу я на виду у всех класть поклоны, постоянно осенять себя крестом». Хотя, заходя в наш храм, Евгений Александрович осенял себя крестным знамением.

В храм наш заходил Евгений Александрович, когда приезжал на могилу к своей няне. Человек он был очень общительный, и простой в общении, он не ставил никакого барьера между собой и другими, с другой стороны – его открытость была настоящей, не наигранной. Он вникал в дела, в радости и печали каждого человека, с которым он общался. Если было нужно, старался сразу же как-то подключиться, помочь. Начинал сразу же метаться в поисках вариантов – как кому позвонить, с кем связаться, чтобы помочь конкретному  человеку. На его отзывчивость обращали внимание все.

Когда он приезжал к нам, мы  долго пили чай, много разговаривали. О ближних, об общей истории. Когда были гонения на Церковь, няня поэта спасала в своей квартире некоторые иконы из храма, в том числе Казанской Божьей Матери, которые потом были переданы в наш храм.

В Переделкино

Как-то мы были в гостях у него дома, в Переделкино, ходили в музей Бориса Пастернака, потом зашли в музей Корнея Чуковского, и там как раз была делегация преподавателей и студентов из Москвы. Дело происходило в 2000-м году. Евгения Александровича попросили провести экскурсию. И он начал цитировать по памяти не только стихи, но и прозу – очень большими отрывками. И Чуковского, и Пастернака. Это были знакомые ему люди, корифеи, и они были примером того, как нужно относиться к своей стране, к людям.

К Пастернаку Евтушенко специально ездил, еще будучи студентом. «Для меня общение с Борисом Пастернаком было великим счастьем. Мне повезло, что я застал такого человека, такого поэта,  и это во многом сформировало меня, мою гражданскую позицию, мое отношение к жизни», – говорил Евгений Александрович. Не случайно он просил в завещании похоронить его рядом с Пастернаком.

Евгений Александрович Евтушенко – человек эпохи, весь двадцатый век отразился в его стихах.